Конечно, даже платные места в системе высшего образования государству что-то стоят, и немало. Но почему-то никто не хочет признать, что диплом о высшем образовании у торговца на рынке является не только фактом его личной биографии (бесполезным, может быть, лично для него временно или навсегда), но и фактом экономики, вполне реальным и ощутимым.

Образованность, профессиональная состоятельность, интересная жизнь и работа – значимые факторы социальной самоидентификации и даже самооценки материального положения. А при оценке же жизненного успеха эти факторы оказываются даже более существенным, чем уровень дохода. Самоуспокоение, «иллюзии», миф? Может быть, но не только. Профессиональная гордость, верность делу, заинтересованность, готовность пожертвовать более высокой оплатой ради более интересной работы – это тоже экономический факт! Почему? Потому что это определенный тип трудовой мотивации, формирующий ответственного и эффективного работника.

Вектор потребления нашего населения вообще определяется в основном не материальными факторами. Доходы выступают, скорее, как сдерживающие факторы. Люди, освободившись от пут дефицита, осуществляют мечты, во времена этого самого дефицита сложившиеся. Доля расходов на услуги в бюджете российских семей неуклонно растет, тесня долю расходов на продукты питания. Конечно, и услуги дорожают, особенно коммунальные, так и цены на продукты изменяются отнюдь не в нашу пользу. Доля расходов на образование при этом растет почти так же быстро, как и доля расходов на коммунальные услуги. Рынок интернет-услуг в России – один из самых бурно растущих. Иными словами, структура потребления у нас приближается к европейской, а заработные платы приближаются… лучше не говорить, к чему.

«ВТО была безусловно создана для того, чтобы закрепить и легализовать “сравнительные преимущества” транснационального капитала. Производственные права и авторские права в ВТО были сформулированы так, чтобы закрепить монополии транснациональных компаний, гарантировать им сверхприбыль и поставить на пути каждой попытки независимой индустриализации в странах периферии практически непреодолимые препятствия. ВТО — это не только организация по регулированию мировой торговли, что заставляет подумать ее название; функции ВТО намного шире. Она должна ввести единые правила управления национальных и мирового рынков. И по радикальному концепту “свободной торговли”, которого в таком масштабе еще не было в истории, отменить всю разницу между ними. Результатом этого будет реорганизация систем производства в интересах сильнейшего, то есть транснационального капитала. То есть ВТО хочет организовать производство в мировом масштабе, причем не в смысле развития (для бедных — хотя бы частично “догоняющего”), а для максимизации прибыли ТНК при цементировании асимметрии производственных структур и их неравенства. …

МВФ, ВБ и ВТО пропагандируют ориентацию на экспорт и добиваются специализации экономик стран периферии в те секторах, которые выгодны стоящим за ними корпорациям. При этом ВТО, МВФ и ВБ используют теорию «национальных цен на ресурсы» (domestic resource costs, DRC), чтобы сохранить систему «центр»-«периферия». DRC выдаются за надежный индикатор для разделения экономических секторов на те, в которых страна может ожидать добиться успеха, в которых она не должна производить, и на те, которые она даже не должна пробовать развивать.

Если, например, учреждения общественного сектора России получают субсидии, то их должны получать и иностранные частные учреждения, выходящие на рынок. Иначе они считаются «ущемленными в правах». Право же людей на бесплатное лечение и образование при этом не рассматривается! Субъекты права — не люди, не население, не граждане, а — юридические лица, фирмы, корпорации. ВТО принуждает государства, входящие в нее, снижать финансирование общественного сектора (детские сады, школы, университеты, больницы, дома престарых, библиотеки, музеи, системы водоснабжения, транспортные государственные предприятия, пенсионную систему, энергосистемы и сферу здравоохранения, почту и сферу телекоммуникаций).

Банки это государство в государстве. До сих пор кредитные союзы и коллекторские компании не регулируются никакой законодательной базой. Фактически, это группы по захвату, отбору, это бандитские бригады. К сожалению, люди не пытаются с этим бороться, а пытаются мириться, пытаются выживать. У Украины остался единственный ресурс, мы продали все, что можно было продать, заложили все, что можно заложить, остался единственный ресурс – земля.


Я хотел бы сказать коротко на эту тему. Несколько стран заинтересовались этой темой. Вышла одна моя статья в газете «Сегодня», там мной приведены факты, как Франция занимается мониторингом земли в Украине. Два года возит чиновников за границу, контролирует законодательную базу Украины, взяла заборы грунта во всех областях, полностью мониторит ситуацию в Верховной Раде, вплоть до того, что пытается поставить помощника консула на зарплату, сидит в Академии аграрных наук. 


Лично я предполагаю, что идет серьезная рейдерская атака, в том числе через банки, через эти кредиты МВФ за получение контроля над земельными ресурсами Украины. Мы сейчас имеем самую реальную возможность это все потерять с приходом нового Президента. Уже понятно, до выборов земельный вопрос не решится. Если раньше, буквально два месяца назад, Ющенко пытался два раза в пакете принять Закон о земле и пытался каждую неделю поставить этот закон в «порядок денний» на голосование. На продажу земли согласны все ФПГ. Ахметов свой закон написал, пытался всех задавить аукционными деньгами, чтобы землю покупали с аукциона, у него ресурса хватит так играть. В общем, все за продажу нашей земли, только с разницей в том, что они будут ею обладать, а мы будем бегать у кого-то между грядками.

Схема до чрезвычайности проста. Когда вводится громадное количество средств, которыми владеет группа частных компаний, то есть, грубо говоря, на напечатанные фантики, меняются реальные активы, активы концентрируются в руках определенных групп. Потом точно таким же образом, каким происходила эмиссия, происходит обвал, и в результате некие группы остаются владельцами практически всего национального богатства, каким бы образом его не считали. Уже обесцененного, недооцененного. Это неважно. В этой ситуации отношение банка со своими заемщиками, депозитчиками хищническое. Ведь заемщики через некоторое время выясняют, что их залоги все давным-давно обесценены, они должны во много раз больше, с учетом курсовой разницы, чем они были должны при подписании договора. Но с них не снимается, не облегчается налоговое бремя. Через некоторое время обязательства заемщиков становятся в принципе неотдаваемыми. То есть становится больше, чем вообще существует денег у нас. Это значит, что через некоторое время начинается массовый и полный саботаж возврата средств, при котором уже идет цепная реакция, с которой невозможно совладать.

«Разворачивается историческое сражение, исход которого определит будущее человечества сильнее, чем гораздо более масштабные войны за нефть, чем терроризм или политические идеологии. Это борьба за контроль над глобальным производством, переработкой и распределением продуктов питания»

Несправедливые торговые соглашения и экспортные сельскохозяйственные субсидии являются наиболее важными причинами роста уровня бедности и числа голодающих, а также – разрушения рынка в развивающихся странах. «Петухами смерти» называют в Камеруне импортируемое из Европы куриное мясо: одной из причин является то, что в большинстве своем оно поставляется полурастаявшим и, как следствие, зараженным сальмонеллами и другими возбудителями болезней, но, прежде всего, потому, что низкие цены на ввозимую продукцию разоряют отечественных производителей мяса домашней птицы. В подобной критической ситуации оказались также крестьяне-бедняки в некоторых других африканских странах. Они занялись разведением свинины вместо домашней птицы и с начала года вынуждены конкурировать с поставщиками более дешевой свинины, ввозимой из Евросоюза. В декабре 2007 г. Евросоюз, не афишируя, установил размер субсидий на экспортируемую из ЕС свинину до 0,54 евро за килограмм.

Насколько велика угроза возможности использования продовольственного кризиса для распространения генетически модифицированных семян и продуктов (ГМО[2]), показывает речь нынешнего Генерального секретаря ООН Пан Ки Муна, прозвучавшая в апреле 2008 г. Как и его предшественник, Пан Ки Мун призывает использовать для посева генно-модифицированное зерно, что якобы гарантирует более высокую урожайность. Таким образом, ООН играет на руку сельскохозяйственным концернам, преследующим именно эту цель – как можно более масштабное распространение ГМО. По словам Джонсона Экпере, профессора из Нигерии, занимающегося вопросами биотехнологий, «сегодня согласие использовать биотехнологии часто является предпосылкой получения экономической помощи».

Споры относительно применения генных технологий возникли уже во время продовольственного кризиса 2002 года в южной части африканского континента. В то время США намеревались поставить в Малави, Мозамбик, Замбию и Зимбабве 500 тыс. тонн маиса. Правительства этих стран не желали принимать «подарок», так как поставки могли содержать генно-модифицированную продукцию. Всемирный банк и МВФ прямо-таки принуждали Малави погасить свой долг за счет продажи имевшихся в стране больших запасов маиса. Уже в 2001 г., когда появились первые признаки продовольственного кризиса, страна создала большие запасы маиса для смягчения возможных последствий кризиса. Подобно тому, как это происходит сегодня, спекулянты скупали запасы маиса за бесценок, а позже продавали его по более высоким ценам. Хорст Кёлер, занимавший в то время пост директора МВФ, и глава Всемирного банка спихивали друг на друга вину за малавийские «принудительные продажи». В ходе кризиса МВФ и Всемирный банк требовали от правительства Малави отмены всех субсидий в продовольственном и сельскохозяйственном секторах в качестве условия реализации программ развития и экономической помощи, аргументируя тем, что рынок должен сам устанавливать уровень цен. Интересно, какую реакцию вызвало бы в современной Германии требование главы государства отменить все субсидии?